Меня зовут Даниил Сайков. Сейчас мне восемнадцать. Я родом из Луганской области.

 

В семье нас пятеро: папа, мама и две сестры - старше меня и младше. Папа - служитель церкви, был помощником пастора. Мама была лидером прославления. Старшая сестра к тому времени (на 2014 год) уже была студенткой в Национальной академии руководящих кадров культуры и искусств. Я верующий в третьем поколении. Мой папа и папа папы, мой дед, верующие.

 

В 2014 году, когда мне было 14 лет, был обычный день. Я пришел из школы и прилег отдохнуть перед музыкальной школой. Как я помню, я лежал с закрытыми глазами, дремал, а когда открыл их, у нас в коридоре стоял мужчина в камуфляже и с оружием. Я не знаю, почему вышел в коридор - должен был бы испугаться, а вместо этого спокойно вышел к ним. Оглядевшись, увидел, что их пятеро. Один с моим папой ходит, забирает документы, электронные приборы: ноутбук, телефоны, просто, чтобы проверить кто мы, что мы. И когда я спросил: «Что-то случилось?» - они ответили: «Да, собирайся».

 

Мы вышли из дома. Как это было, я сам не видел. Отца позвали на улицу. Ему сказали: «У нас есть сведения, что ты воюешь в зоне АТО против нас». Мой отец был служителем в церкви, обычным шахтером. Ему было 42 года. Он пережил две операции, имея камни в почках. Бог просто приковал его к постели, потому что мы хотели выехать во время войны. Папа переживал за нас. Были определенные планы в какой-то город поехать. Но Бог держал. Он четко показывал, что у Него есть относительно нас планы. И когда папа сказал: «Хорошо, Боже, я перед Тобой сдаюсь. Я остаюсь здесь и сделаю так, как Ты хочешь», - он сразу выздоровел. И только его выписали из больницы, приходят сепаратисты и нас забирают.

 

 Это чудо, что они не зашли в комнату к сестре. Если бы зашли, то увидели бы, что был открыт ноутбук, и в ноутбуке была открыта сеть «ВКонтакте». Там, на странице моей сестры, в ее статусе, было написано: «С Украиной в сердце». На стене у нее проукраинские записи о поддержке, типа «Не отчаивайтесь», «Молитесь за нашу страну», «Все будет хорошо», «Нет войне». То есть, за это с нами могли жестоко расправиться прямо дома.

 

_MG_8399.jpg

 

Бог подготовил нас к этому событию. Почему я думаю, что все произошло так, как хотел Бог? Потому что за три дня до плена у нас в комнате (мы-то, грубо говоря, не придавали этому значения), в родительской спальне, висел маленький украинский флаг. И папа его снял. Родные спросили, почему, а он сказал: «Ну просто соседи ходят, мнения разные, то чтобы мы не подталкивали никого под какой-то конфликт». Поэтому он снял, но если уж родные спросили «почему?», то просто положил флаг под свои вещи. И когда пришли к нам сепаратисты, они ничего не стали переворачивать, зашли по-тихому. Просто посмотрели, нет ли где оружия на виду. Когда увидели, что все в порядке, мы просто быстро ушли.

 

Нас отвезли в Краснодон. Завели в комнату. Это, скорее, была не комната, а большой зал, где на стене висел крупным планом флаг Новороссии. С нами начал разговаривать, как он назвался, офицер. И он сказал, что есть сведения, что мой папа воюет в зоне АТО, и я рассказываю об этом в школе, хвастаюсь, как мой отец их убивает, хвастаюсь, что мы молимся Богу, чтобы они умерли от голода.

 

Оказывается, мой одноклассник, видя, что у меня все хорошо, очень мне завидовал. И когда выпал шанс, когда ему сказали: «Мы можем тебе помочь, если ты нам подскажешь в определенных моментах», - он нас сдал. Сдал в каком плане: когда по городу проходили обстрелы, это было совсем близко, и мы видели, кто стреляет (Украины там не было), я мог в школе действительно сказать: «Друзья, это не может быть Украина. Вот факты, есть оболочки ракет, которые торчат не со стороны Украины». Я никогда не отстаивал свою точку зрения, не хотел никого перетянуть на свою сторону, просто говорил, что здесь даже логично видно всю эту ситуацию. И все со мной соглашались. То есть, видно было, что я за мир, а не за ту власть, которая пришла. Потому что пришла не власть, а бандитизм на наши земли. Этот бандитизм пришел, как злой дух. Просто в один день все изменилось. Ты просыпаешься и видишь какой-то страх в людях, какую-то серость на своей земле. Я не знал, что такое война.

 

Вобщем, когда нас привезли в комендатуру в Краснодоне, меня отвели в другую комнату, а папу оставили там. И с каждым из нас говорили отдельно, чтобы проверить, правду ли мы говорим. Отец говорил: «Я не военный, я обычный шахтер, верующий человек». Командир понял, что мой отец вроде как не признается. И он сел напротив и сказал: «Давай мы с тобой по-нормальному поговорим. Если мне не понравится наш разговор, я вас отправлю туда, откуда вы с сыном не выйдете живыми. И даже если вы, не дай Бог, выберетесь оттуда, у вас не хватит здоровья, чтобы жить дальше». Мой отец сказал: «Конечно, давайте поговорим». И он снова спрашивает: «Ты из какого батальона?» Папа говорит: «Я не военный». Командиру это очень не понравилось. Папе натянули шапку ниже носа, чтобы он ничего не видел, подняли и избили ногами, а потом вывели.

 

Даник.png

 

Меня тоже допрашивал какой-то военный. И вопросы тоже были такого плана: «Кто недавно был у вас в гостях?» «Из какого батальона твой отец?». То есть, чтобы извлечь какую-то информацию. Четкого вопроса «Ты за Украину?» или «Отрекись от Иисуса» - такого не было. Они хотели поиздеваться над людьми. Они видели, что мне 14 лет, видели наши документы. Когда меня спрашивали обо всем этом, ко мне подошел офицер и спросил: «Ну что, ты будешь признаваться?» Я ответил: «Я вам признался. У меня отец не военный. Я такого в жизни не мог сказать, что мой папа так красиво всех убивает». И он говорит: «Ну хорошо, что ты скажешь на это, - и кричит: - Никита, заходи сюда!» И заходит мой одноклассник и смотрит на меня испуганно: «Это он, это он говорил стопроцентно». То есть, я видел, что они его запугали, и ему надо было освободиться, поэтому он наговорил на меня.

 

Когда он ушел, офицер говорит: «Ну видишь? И ты говоришь, что признался?« Да, я признался. Вы же видите, что это парень, который не отвечает за свои слова». Он посмотрел на меня, улыбнулся, сказал: «Ну, как хочешь», и ушел. В течение где-то минут 7 я слышал крики взрослого мужчины, которого били. Я слышал, как звенел ремешок, когда его били прикладом. И я очень испугался, что это бьют моего отца. Потому что у него и так больные почки, и ему будет сложно это перенести.

 

И я стал молиться. Я вырос в христианской семье, и, слава Богу, у меня все было хорошо в жизни. Я видел Бога в жизни других, видел, что у меня хорошая семья, Бог присутствует здесь, но, чтобы чувствовать Его на личностном уровне, разговаривать с Ним, думаю, потому, что был еще маленьким, до конца не понимал как это. И вот этот момент настал. Я почувствовал, что мне нужно обратиться прямо к Богу, почувствовал, что Он здесь, рядом и слышит меня. Я молился, чтобы это было не с моим отцом, а если это он, чтобы он это выдержал.

 

У меня было минут 7, чтобы помолиться. Потом зашел коандир и начал меня избивать. Мне показалось, что передо мной стоит Голиаф: крепкий, высокий. Я запомнил его огромные кулаки, запомнил, как они летят в меня. Я не чувствовал боли, хотя видел, как сыплются на меня удары. Когда он побил меня, то взял за горло и начал душить. Он сказал: «Если ты до утра не признаешься, я тебя лично расстреляю. Ты понял?». Когда я немного оклемался, он перемигнулись с офицером и снова начал меня бить, теперь уже только в грудную клетку, в область сердца. Он нанес несколько ударов, а затем взял меня за кадык и сказал: «Я тебе лично кадык вырву и ты будешь гнить в яме, если я завтра схожу в класс и мне тебя напишут заявление, что ты за украинский».

 

После того, меня повели в другое здание. Офицер вдруг резко остановил меня и говорит: «Парень, а зачем тебе туда идти? Зачем мучиться? Хочешь, я прострелю тебе ногу навылет, просто мягкие ткани? Полежишь месяц в больнице и все» - и приставил пистолет к моей ноге. И засмеялся - это у них шутки были такие. Он увидел, что я испугался, и это было то, чего он добивался. Они пытались эмоционально меня сломать.

 

Мне приказали извлечь и отдать им шнурки, ремень и цепочку, чтобы я не повесился. Затем постучали два раза в двери камеры, что означало «Внимание!», и завели меня туда. На полу лежали двое мужчин. Они лежали на животе, руки за голову, ноги врозь. Те, кто меня привел, сказали мне, чтобы я лежал так же 24 часа в сутки. Я лег. И они закрыли дверь.

 

_MG_8415.jpg

 

Нас забрали в плен в понедельник. До четверга меня не кормили. Впервые принесли еду ночью в среду. Каждую ночь, пока я был в камере, сепаратисты (не знаю под чем они были) кричали: «Укропы, вешайтесь. Мы будем вам руки-ноги отрубать, а только потом расстреливать». В 14 лет для меня это было шоком. Но на самом деле, почему это свидетельство? Потому что, когда меня забрали, я не чувствовал страха, это даже не шок был. Тело онемело, и я даже боли не чувствовал, когда меня били. Страх появился потом, в комнате, когда я молился, когда что-то пытался петь. Страх за родных: что с мамой, сестрами, друзьями? Что будет со мной? Я был в камере с понедельника по четверг. Но на самом деле, когда не можешь следить за временем, мне казалось, что я там уже две недели. То есть, я действительно мог сойти с ума, но Бог не оставил меня.

 

Мама сразу начала нас искать и пошла в комендатуру в Молодогвардейске. Начала там расспрашивать о нас, и ей сказали, что, возможно, мы в Краснодоне. Тогда она поехала в Краснодон. На третий день нашего пребывания там они встретились с мамой. Мама спросила, какую сумму они хотят, но ей ответили, что нужна еда. И многие наши друзья помогли нам. За час огромный, как грузовик, джип был забит продуктами. Мама им сказала: «Я отсюда не уйду, пока вы их не отпустите. Я выполнила свою часть, о которой вы просили».

 

Ко мне в камеру привели отца. Сказали, что мы скоро пойдем мыться. Я спросил у отца, зачем нам мыться. Он ответил: «Или пойдем к Богу чистыми, или нас домой отпустят». Нас вывели из камеры. И в сопровождении двух военных мы снова пришли в комендатуру, где происходили все те события. Это еще был кусок страха - увидеть комнату, где тебя били, идти по этому коридору. Но нас завели в другую комнату. Там нас уже ждали мои мама и сестра. Мы написали заявление, и нас освободили. Когда нас освободили, с нами связался один волонтер. Он связался с нами быстро, четко, конкретно по делу. Он сказал нам: «Я знаю вашу ситуацию. Вам надо срочно уезжать, потому что вы попали серьезно. Вас скоро снова заберут и уже не выпустят».

 

Я не понимал, зачем случился этот плен в моей жизни, какое в нем благо. Но со временем я увидел, что все у меня идет только во благо. У меня появилось много друзей, я увидел новые места в Украине, увидел, что жизнь гораздо больше, чем то, что мне внушали на Донбассе. Сейчас я живу в Ирпене. Вся семья вместе, слава Богу. Папа служит в церкви «Филадельфия», он помощник пастора, ведет домашнюю группу. Я служу в группе прославления, музыкант, играю на пяти инструментах. Моя сестра преподает в УЕТС, она училась вокалу в академии. Младшая сестра подрастает, мечтает быть фотографом. Мама тоже служит лидером детского служения, на женских конференциях.

 

В УЕТС я учусь на 2-м курсе программы «Музыкальное служение». Благодаря УЕТС я больше укрепляюсь в Боге. Я теперь знаю Его лично и знаю, зачем все это в моей жизни. Я теперь уверенно иду в Боге и уверен в том, что иду по воле Божьей. Как я вижу сейчас свое будущее, о чем мечтаю? Я хочу дальше развиваться в служении поклонения. Мне нравится говорить Слово Божье, разбираться в нем, доносить до людей. Я вижу себя за кафедрой в церкви. У меня есть девушка, и по окончании семинарии я хочу создать семью. У меня есть классный пример того, как надо создавать семью, какой должна быть семья, - это пример моей семьи, в которой я вырос.

 

Что я чувствую к тем людям, которые издевались надо мной и моим отцом? Тогда я чувствовал злость, хотел справедливости, тем более, что я знаю, что это моя земля, я имею право ее защищать, потому что пришли прямо в мою семью. Но сейчас, когда прошло определенное время, прошло 4 года, я увидел волю Божию. Бог мне просто показывал, что я должен отдать этих людей в Его руки, Он с ними разберется, поступит с ними так, как считает нужным. Поэтому сейчас у меня внутри есть какое-то чувство неуважения к этим людям, но я не держу на них сейчас зла.

logo footer

Украинская евангельская теологическая семинария

Наш адрес:

Ул. Квитки Цисык, 57 (11 линия)

Пуща-Водица, г. Киев. Тел.: 0-800-508-812

Почтовый адрес:

А/я 8, г. Киев, 04075