Продолжается набор на обучение. Узнайте подробности!

Эксклюзивное интервью психолога Натальи Простун, руководителя программы "Психологическое консультирование и психокоррекционная работа с детьми и подростками"  

 

 Наталья, мы начинаем с традиционного вопроса: расскажите нашим читателям о себе.

 

 — Ой, обычно это я в своей работе прошу людей рассказать о себе. С чего же начать? На самом деле, я счастливая мама, счастливая жена. Я работаю профессиональным психологом, люблю свою работу и вообще восхищаюсь людьми. Внутренний мир человека такой богатый, интересный, и, сталкиваясь с этим разнообразием внутренних миров, сам обогащаешься. Поэтому моя работа способствует моему развитию. Я очень много учусь, но понимаю, что больше всего получаю не из книг или семинаров, а от людей, которые приходят ко мне, с которыми я сталкиваюсь.
Моя профессия помогает мне и в воспитании собственного сына, потому что у меня есть интерес к его внутреннему миру. Мой муж тоже заинтересовался психологией и получил психологическое образование. У нас с ним возникают очень интересные темы. Я много преподаю и веду самую разнообразную работу: психологические детские лагеря, консультирование, тренинги, семинары. Поэтому могу точно сказать, что мне не скучно.

 

На этой сессии Вы преподаете заочникам богословского факультета предмет «Брак и семья». Какова специфика преподавания психологии богословам?

 

— Это очень интересный опыт. Во-первых, в группе много мужчин, служителей, тогда как на программах по психологии больше женщин, и это уже вносит определенную специфику. Во-вторых, на психологический факультет приходят люди, которые знают, зачем им это: они или уже проходили индивидуальную терапию, или имеют интерес к познанию себя либо вообще к познанию людей. Большинство же студентов-богословов не знает, что такое психология. Я заметила в них скептицизм к этой науке. Вспоминаю первую сессию, как они испытывали меня на прочность.

 

Но впоследствии этот лед удалось растопить. Помогают игры, дискуссии, различные другие взаимодействия. Это важно — создать такую ​​атмосферу, чтобы люди могли откровенно делиться своими проблемами и получали опыт открытости. На этой сессии мы тоже начинали с игр, так как студенты были каждый на своей волне. Сейчас уже они открыты, заинтересованы. Потому что мы говорим о семье, а семья — это тема для всех, ведь каждый родом  из семьи, многие уже имеет свою семью, а кто-то хочет ее иметь. И я вижу, что они слушают с интересом, задают вопросы, возникают дискуссии. Это для меня хороший знак. 

 

Еще я заметила, что, в отличие от психологов, богословам очень нужно именно богословское основание. Поэтому, когда я на лекциях психологические знания подкрепляю примерами из Священного Писания, это придает им вес. Интересно с богословами, по-другому, но интересно. Мне очень важно, чтобы они как служители чувствовали свою ответственность, потому что люди доверяют им свои проблемы, трудности. Фактически они являются  психологами в своем служении. И важно, чтобы они понимали свои возможности, свои границы — что они могут, а что нет.

 

— А насколько вообще важно знание психологии для богословов? 

 

— Я считаю, что они обязательно должны иметь такие знания, ведь им приходится работать с людьми. Они служат людям, семьям, и как можно служить семьям, не зная семейной психологии, детям — не зная детской психологии? Как служить, вообще помогать, не зная о потребностях человека, о его психических процессах? Можно подумать, например, что человек не умеет общаться с Богом, а на самом деле у него просто возрастной кризис. И это время, когда человеку надо осмыслить себя, свой путь, принять какие-то решения, и он должен сделать это сам. Я очень огорчаюсь, когда говорят, что душепопечители конкурируют с пасторами. Отнюдь! Они должны работать в команде. И наоборот, радуюсь, когда слышу, что среди студентов есть пасторы, что они учатся на душепопечителей или просто изучают психологию среди других предметов. Я думаю: «Счастливая церковь, в которой есть такой пастор».

 

 

Знаете, так грустно, когда сижу в церкви на проповеди и слышу, как пастор пользуется психологическими понятиями, но говорит, что это ему откровение пришло. А я знаю, например, что это говорила Вирджиния Сатир. И никто даже не думает дать ссылку на нее, обесценивая, таким образом, знание психологии. Мне кажется, надо быть честными в этом. Бог нам дал медицину, дал психологию, и мы должны использовать эти инструменты откровенно.

 

— Но мы знаем, что есть замечательные книги западных психологов-христиан. Очевидно, там Церковь более благосклонна к психологии?   

 

— Во многих американских церквях домашние группы построены как терапевтические. Там есть группы для людей, переживших развод, группы для беременных, группы для мам-одиночек. Эти группы оказывают очень большую поддержку. Потому что там психологическая культура сформировалась раньше, чем у нас. Советская власть нам очень много запретила. В СССР не было психологии как таковой, а только диагностика. О школах никто не знал, психоанализ был запрещен. А у них все это было, поэтому они образованнее нас в этом плане.  

 

Но и у нас сейчас я вижу большой прогресс. В церквях происходят положительные изменения, люди меняют свое отношение к психологии, идут учиться на душепопечителей, читают книги по воспитанию, проводят различные семинары. Я очень благодарна УЕТС, которая создает учебные программы по психологии, помогая служителям приобретать необходимые знания. Не каждая семинария может такое предложить своим студентам. 

 

— И напоследок просим Вас пожелать что-то нашим студентам.

 

 — Хочу пожелать всем студентам, чтобы они были собой, чтобы они были настоящими, были искренними и никогда не предавали себя. Чтобы у них были мечты, чтобы эти мечты сбывались, но и чтобы они брали ответственность за свои мечты. Это основное.